Та вариация сей известной расы, что населяет родной мир Сиан, не делится на подвиды, является преобладающей и первичной по отношению к людям, пришедшим и расплодившимся в ее родной реальности не дальше чем семь столетий назад. Эльфы многое переняли у своих быстро развивающихся соседей, но достоинство расы не утратили, продолжая в большинстве своем соблюдать четкую границу между своим и человеческим обществами. Срок взросления эльфов со времени пришествия людей сократился почти вдвое (приближаясь к 25-30 годам жизни), но от старости они по-прежнему не умирают – чаще от несчастных случаев либо по причинам необратимых психологических изменений и душевных ран. От людей они заметно отличаются внешне, имея субтильное сложение, невысокий рост и острые черты лица – вследствие чего при выборе профессии и занятий всегда делают упор на то, что требует ловкости и скорости. Эльфы очень умны, уровень культуры этого народа (по крайней мере, той его части, что придерживается прежних традиций и мест обитания) крайне высок. Помимо этого, эльфы наделены особой чувствительностью – у них острейшая интуиция, зрение на порядок сильнее человеческого, да и прочие органы чувств отличаются тонкостью восприятия. Чуткость эта включает в себя и умение разделять эмоции окружающих – все эльфы в той или иной мере владеют эмпатией, если только сознательно не закрываются от подобной информации. К тому же, эльфы – создания, сполна одаренные магией, которая проявляется даже в их внешности: глаза и волосы эльфов могут иметь самые различные цвета, существующие в натуральной природе, причем в самых необычных комбинациях. И чем сильнее выражена эта внешняя, телесная инакость, тем с большей уверенностью можно заявить, что магия в данной конкретной особи имеет вид определенной внутренней одаренности, сверхъестественной предрасположенности к той или иной деятельности, будь то разжигание огня, плавание или обучение языкам. Истинных свободных магов, способных направлять всякие-разные потоки энергии, среди эльфов не так много, как то принято считать, а наиболее часто встречающиеся одаренности тем или иным боком привязаны к праматери эльфов – самой природе: например, понимание языка животных, пестование растений, ориентировка на лесной местности. Эльфы, несмотря на то, что по линии прогресса ушли далеко, были и остаются созданиями первозданной природы, и имеют определенную слабость ко всему живому и цветущему – вплоть до того, что от жизни в каменных городах хиреют и начитают часто болеть.|Более подробно о расе

Сиан – особа странная, и являет собой далеко не то, что окружающие ожидают увидеть в хрупкой миловидной эльфийке. Уже один облик ее вызывает темные подозрения на счет этой дамы, которые в первые пять минут общения только имеют обыкновение подтверждаться. В манерах она обычно не скована, прямолинейность поведения граничит с грубоватостью, реплики пронизаны порой неуместной шутливостью и циничностью. Ею руководит эгоистичный и практический взгляд на вещи, а с вопросами касательно альтруизма и нравственности вы явно ошиблись дверью. Она крайне самобытна, вдумчива, расчетлива, и привыкла полагаться только на себя и свои силы, в связи с чем научилась адекватно оные силы оценивать. Недоверчива, но не до паранойи – «доверяй, но проверяй» ее девиз. В большинстве случаев ей удается думать прежде, чем действовать.
В эльфийке чувствуется сила духа, целеустремленность и склонность к лидерству. Она не любит долго ходить вокруг да около, не наделена особой терпеливостью и очень ценит в людях ответную ехидную стойкость к своим шуточкам. Особи излишне одухотворенные, ранимые и считающие себя вправе поучать вызывают у Сиан откровенную неприязнь. Она довольно-таки четко делит общество на достойных и отбросы, причем последним дает это почувствовать сполна. Эльфийку сложно назвать приятной личностью – она живет для себя и крайне мало заботится о мнении окружающих. В связи с чем она довольно-таки часто нарывается на ответную неприязнь и даже открытую агрессию.
Однако драться эльфийка не любит, и предпочитает такие ситуации тихо сливать в канализацию, вовремя убираясь из жарких мест. Она уже давно поняла, что доказывать что-то миру бесполезно, и стремление почесать кулаки о морду оскорбившего расценивает не иначе как блажь сродни духовной проповеди (и никогда не опускается до подобного, ежели только не задета за живое – в таком случае пощечину можно считать честью: если таковая имела место быть, то эльфийке вы явно не безразличны). Сиан не горит желанием убеждать окружающих в своем величии, да и вообще довольно-таки редко доводит дело до задушевных разговоров. За ней не заржавеет подсесть к незнакомой компании и влиться в середину карточной игры – но вот только кто обратит внимания на то, что за стол садится не сама эльфийка, а ее тень с холодными блеклыми глазами?..
Внешний и внутренний мир Сиан четко разграничены, и при всем своем любознательном умении ввинчиваться под покровы чужих тайн, о своих секретах она никогда не болтает и вытянуть из нее какие-то точные ответы без ее желания не представляется возможным. Эльфийка терпеть не может нарушения личного пространства (особенно это касается телепатической магии), и сама никогда не полезет за границы значимой для нее личности. А таковых, как легко было понять, очень и очень немного – добиться расположения и уважения Сиан Сонгрэ дело не из легких. Зато уж если получилось, можете рассчитывать на то, что эльфийка за вас лоб расшибет. Кому-нибудь.
Двойные стандарты – плохо, скажете вы? Ну и замечательно, ответит она, зато так удобнее. Эльфийка уже вдоволь нажилась с оглядкой на окружающих, не раз обидно удивленная тем, что к ней подобной чуткости не проявляют, и в итоге откровенно забила болт на дипломатию. Она может и умеет повертеть языком тогда, когда это требуется, но нужда и нормальная жизнь – вещи разные. Сиан хорошо известно такое слово как «надо», и за этим «надом» она, не поморщившись, полезет в бальном платье в канализацию, да что там – на изнанку вывернется и обратно ввернется. Что интересно, «надо» у нее бывают совершенно разные и довольно-таки часто логически необъяснимые. Она всерьез доверяет своей интуиции – а оная у нее имеет место быть в полном расцвете сил. Для нее «я так хочу» и «я чувствую, что так надо» - вполне весомые причины совершить какой бы то ни было поступок, даже самый поганый с точки зрения ее обыкновенной морали. Она не переступает через себя и не ломает своих приоритетов – просто прячет их в тех закромах души, которые остаются видны лишь ей и близким ей личностям. Та Сиан, которая сидит с вами за одним столом, и та, о которой ходит слушок по рыночной площади – разные личности, и порой эта разница бывает просто поразительной.
За свою жизнь эльфийка в какой только грязи не искупалась, и словесной, и физической – ничего, живехонька и ни капельки не страдает о содеянном. Совесть у нее вообще крайне лояльная и без дела не грызет, а уж ныть о проступках прошлого и вовсе – моветон. Прошедшие годы жизни Сиан без сожаления оставляет за кормой, стараясь забирать в настоящее только лучшее из того, что с ней случалось. Не всегда это получается, но позитивная тенденция налицо – при своей умудренности опытом для столетнего возраста эльфийка поразительно не загружена всякой философичностью и думами о смысле бытия. Она не думает, она живет эту жизнь в постоянном стремлении к следующему повороту, за которым скрывается нечто такое манящее, дурманяще-притягательное, что никаких сил нет остановиться или пройти стороной.
Тяга к переменам впиталась в ее кровь, заставляя неуемно желать чего-то нового, ни минуты существования не тратить зазря. Она чувствует себя совершенно чуждой своему народу и тем взрослым эльфам, на которых она вдоволь насмотрелась в ранние годы своей жизни. От участи погрязнуть в себе и беспочвенной пустой философии она шарахается, как от огня – причем порой настолько резко, что ее конкретно, до лжи самой себе заносит на противоположную цинично-практичную сторону. Что в очередной раз подтверждает: до того особого консервного состояния души, располагающего к призрачному брожению в туманных лесах, ей далеко как до луны. Эльфийка, даром что прожила серьезный срок и находится на том возрастном рубеже, когда сознание эльфа под грузом былого начинает неотвратимо отдаляться от мира реального, все еще очень и очень молода душой. И расти ей еще – не перерасти: и свою слепую нервозность, и поголовное отрицание чего-то не нравящегося, и опрометчивость, и склонность бросаться в крайности… да мало ли тех слабин, которые открываются в ней раз за разом. Даже когда, казалось бы, все решено и отработано, нет-нет, да проскользнет шальная искорка, без утайки говорящая о том, что Сиан - живая, ой какая живая особа. Эльфийка, что с нее взять – если уж она сама себя понять до конца не может, то кому кроме это может быть по силам?..

     ►любит/не любит:
+ свою работу: каждый этап своего зельеварского дела она осуществляет с трепетом и тщанием, присущим истинному фанату данной профессии;
+ новые знания: неустанная любознательность руководит Сиан во всех ее поступках;
+ путешествия: само движение вперед есть неотъемлемая часть жизни эльфийки, без которой она долго не протянет;
+ мирские радости: хорошую еду и выпивку, вечера в приятной компании, долгие ночи, расслабляющие ванны, уют и достаток;
+ первозданную природу, не знавшую вмешательства человека: все-таки расу свою не пропьешь, ничто эльфийское Сиан в конечном счете не чуждо;
- шумные толпы: ей знакома исходящая от них опасность, но дело не столько в ней, сколько в личном неприятии подобных социальных образований;
- глупость и невежество: Сиан знает, что бороться с этим бесполезно, и умеет избегать подобных ситуаций, но это не мешает ей злостно плеваться, в очередной раз сталкиваясь с бараньим взглядом;
- жару: с иными погодными условиями можно договориться, но безоблачный летний полдень к таковым явно не относится;
- телепатическую магию: по мнению Сиан, применение подобных способностей обесценивает мага как личность;
- едкие запахи и громкие звуки: у эльфийки чуткое обоняние, а уж про слух и говорить не приходится, поэтому перебор с давлением на тот или иной орган восприятия ей крайне неприятен.|Ознакомиться.

Родителей своих Сиан не помнит, да и не знала их никогда – говорят, были из знатного рода, да только ждали наследника, и дочь оказалась им ни к чему. И, вместо того, чтобы растить бесполезную нахлебницу, которую потом надо еще как-то замуж пристроить, они из соображений лучшего отдали дочь на воспитание в друидскую общину. Там Сиан и выросла, в окружении мудрых старцев, уважаемых учителей и десятка своих сверстников-учеников. Она всегда была послушной и воспитанной девочкой, стремилась соответствовать ожиданиям и быть хорошей, внимательной ученицей... Да только не задавалось что-то с ее умением сдерживать «души глубинные порывы». Вернее, с полным его отсутствием – ну не могла она так, всем нутром было противно юной шебутной эльфийке часами сидеть на одном месте и слушать, слушать и запоминать важные, но такие скучные рассуждения медлительных старцев! И чем взрослее становилась, тем сложнее становилось ей идти против себя. А в деле друида, хранителя равновесия, спешка и непоседливость недопустимы. В общем, не прижилась Сиан в общине, не нашла в себе сил смириться и стать ее частью. Год за годом все больше отдалялась она от привычного уклада, все больше тянулась к тому, что лежало за границами леса. А весной своего юного двадцать третьего года жизни набралась смелости – и ушла навсегда, решив, что манящая неизвестность лучше тягостного спокойствия.
Так начался ее путь в роли искательницы приключений. Сначала – простой человеческий город, где жизнь быстро надавала юной эльфийке тумаков и чуть было не пришибла вовсе своей тяжелой дланью, заставив изворачиваться ужом, только бы не пропасть с концами. Эта изворотливость, ловкость и целеустремленная беспринципность (что угодно, только не назад!) вывели Сиан на кривую дорожку воровства. В котором эльфийка, к своей чести, преуспела, научившись пользоваться окружающим миром, а не только позволять ему пользоваться собой. За четыре с лишним года, проведенные в сложившейся компании на темной противозаконной стороне городской жизни, Сиан многое узнала и стала своими силами удерживаться на гребне волны. И с этими знаниями двинулась вперед, впредь нигде надолго не задерживаясь. Куда только не заносила ее жизнь – и в болотах она неделями плутала, и отмеряла шагами бесконечные мили дорог, и пела в таверне в компании лишенного языка менестреля, и снова воровала, и торила путь сквозь зимние перевалы, и под палящим солнцем пустыни брела с караваном добра… Много чего случилось за эти двадцать с лишним лет ее насыщенной жизни.
Но, как оказалось, одну сторону такого бытия она все-таки упустила, разглядев ее лишь тогда, когда с глаз спала слепящая пелена новизны. Одинокие ночи, грядущая безызвестность, шаткая лестница жизни под ногами, которая, казалось, распадется на куски, стоит только замедлить бег  – все это напрягало и изматывало, постепенно лишая эльфийку душевных сил. Исподволь, сама того не осознавая, она стала искать убежище от жизненных невзгод. И нашла его – в далеком от городов лесу, в избушке эльфа-охотника по имени Нейван. Он принял эльфийку под крыло и дал ей то, чего ей, уставшей и столь рано повзрослевшей, так не хватало – тепло и заботу, защиту и возможность побыть беспечной. Сиан это показалось настоящим счастьем – нигде и никогда до того ей не было так спокойно, как здесь, рядом с Нейваном, вдали от мирских дел. День за днем текли размеренно, неспешно; наводила ли она порядок в доме, собирала ли травы, или училась охотиться вместе со своим спутником – эльфийка была счастлива и довольна тем маленьким миром, который сложился вокруг них двоих. Именно Нейван обучил ее стрельбе из лука, ставшего впоследствии любимым оружием Сиан, рассказал ей, как идти по следу и расставлять ловушки – навыки эти не раз выручали эльфийку в дальнейшем.
Но очевидно же, что на этом перевалочном пункте, каким бы конечным он не казался юной эльфийке, дело надолго не застопорилось. Время шло, год бежал за годом, и постепенно раны измотанной души затянулись, Сиан вновь преисполнилась жизненных сил и зовущих стремлений. Истинная натура искательницы приключений взяла верх, и после долгих ночей, беспокойных от осознания вторичности завтрашнего дня, эльфийка все-таки рискнула признаться Нейвану в своих чувствах. Но понимания не нашла, лишь больше разозлившись – на себя, на него, на все это существование – и ушла, хлопнув дверью. Ушла неожиданно даже для самой себя, в порыве чувств. Лишь верный лук взяла она с собой в дорогу, отчаянно решив начать все сначала, и в дурмане бегства даже не думая толком, что творит. Нейван выждал какое-то время, думая, что она вернется (ведь такое бывало и раньше, и Сиан всегда возвращалась, едва только остывала мыслями) – и, не дождавшись, пошел по следам. Ему не составило труда проследить путь эльфийки до города и даже в его пределах. Услышав от развязных языков завсегдатаев таверны о том, какую ошибку она вознамерилась совершить, быстроногий охотник помчался к горам, куда вечером раньше ушла Сиан. Он нагнал ее на самом пороге старой пещеры, в которой, по непроверенной легенде, некогда обитал дракон – и, возможно, оставил там сокровища. Но эльфийка даже слушать не стала его предупреждений – все еще подвластная чувствам, она решила, что Нейван решил силой вернуть ее к прежней жизни, и стремглав кинулась под каменный свод, не удосужившись даже обратить внимание на то, что пещера обитаема. И жил в ней вовсе не дракон, а василиск – монстр-рептилия, взглядом обращающая в камень. Нейван успел оттолкнуть Сиан с пути грозно набросившейся на нее твари, но неудачно пересекся с василиском взглядом – и погиб, в единый момент обратившись каменной статуей. Эльфийке удалось, не оглядываясь, бежать прочь из пещеры и тем самым спастись.
Нет, она не пожалела, что выжила, хоть это и нелегко далось ей. Слишком уж внезапен, неуместен, неожидан был такой конец – казалось, ее на изнанку вывернули и так оставили. Каждая мысль, каждый вдох давался с болью осознания, но Сиан не сдалась и не позволила тоске и глубокой душевной ране забрать ее жизнь так же, как это происходило со многими другими эльфами. Много дней и ночей провела она, будто во сне, но постепенно, шаг за шагом, оклемалась и расставила обрушившиеся в хаотичную кучу принципы и приоритеты по новым местам. Фактически переродившись после этого случая, эльфийка нашла в себе силы начать новую жизнь. Поначалу – просто из-за того, что нужно было что-то есть и пить, а, следовательно – работать, и постепенно – все больше и больше увлекаясь новым делом, как нельзя кстати предложенным ей знакомым магом. Итеза Саггитарус оценил охотничьи умения девушки и нанял ее на работу: выслеживать по лесам и отстреливать разную редкую живность, из которой маг впоследствии добывал ингредиенты для зелий.
Итеза и Сиан сработались на почве общих интересов, и эльфийка со временем стала все глубже и глубже погружаться в тайны зельеварского мастерства. Маг согласился принять ее в ученицы, и не пожалел об этом – эльфийская одаренность, до поры до времени мирно дремавшая в девушке, в деле зельеварения проявилась сполна. Благодаря ней она быстро усвоила все основные принципы и правила этой загадочной науки, после чего приступила к самостоятельной практике, продолжая сотрудничать со своим учителем. Маг снарядил свою добытчицу первоклассным амулетом-телепортером:  будучи истинным космополитом, Итеза всегда смотрел на вещи куда шире, чем положено в пределах одного-единственного мира.
Так Сиан оказалась на той дороге, которой шагает и поныне. За почти сорок прошедших лет она успела побывать во многих мирах самого различного склада, набралась опыта и знаний, но призванию своему так и не изменила, сколько бы интересных вещей и занятных шансов не попадалось ей на пути. Зельеварское дело оказалось весьма прибыльным, что позволило эльфийке вскорости обзавестись собственным домом – естественно, находящимся в ее родном мире, куда Сиан возвращается каждые полгода-год, чтобы отдохнуть и поработать с добытыми ингредиентами. Частью редких вещей она по-прежнему делится с Итезой – уже не за деньги, скорее, за дружеские услуги, а остальное кропотливо исследует и подвергает различным опытам в собственной лаборатории. И, естественно, пишет исследовательские трактаты – которых набралось уже четыре с половиной тома. Однако Сиан считает, что нет предела совершенству, а список миров, в которых она еще не бывала, ежегодно растет – исследователи параллелей тоже не сидят на месте, постоянно добавляя в каталог все новые и новые названия.
Но не только полноценные миры удостаивала эльфийка своим вниманием – порой с куда большим интересом устремлялась она на исследование перекрестков. Нестабильные совмещения десятка различных реальностей в одном пространственно-временном континууме подразумевали совершенно удивительную флору и фауну, и от перспектив подобных мест зачарованно дрожали коленки.
Одним из таких посещенных ею перекрестков оказалась Усадьба – хаотичный перекресток, ставший домом для сотен таких же, как она, приключенцев, порой попадающих туда совершенно случайно. Каждый перекресток, возникая, создает помехи в тех реальностях, которые впитывает в себя, порой нарушая даже стабильные портальные пути – чего уж говорить о простых заклинаниях. Именно в результате одного из таких внезапных провалов заклинания в Усадьбе появился Шемесс, молодой некромант поневоле.
Их знакомство началось не самым лучшим образом – Сиан чуть не пристрелила человека, в раздумьях бесцельно шатавшегося по лесу, а закрепилось последовавшей за этим  инцидентом совместной попойкой «на слабо». Некроманту удалось обойти эльфийку в деле стойкости – и кто бы сомневался, что этот проигрыш она просто так не оставит? Она даже согласилась учить его зельеварским премудростям, чтобы иметь возможность без подозрений наблюдать и выискивать шанс взять реванш. Шемесс оказался способным учеником, да и сама Сиан неожиданно осознала в себе зрелое желание передать и тем самым сохранить в известности накопленные знания. Миров множество, конкурировать зельеварам не с чего – каждый найдет себе общество по вкусам. Так, день за днем, урок за уроком, как-то и забылось ее изначальное стремление – эльфийке и в самом деле не хватало напарника, равного ей по увлеченности и сообразительности. Друзьями их по-прежнему никто бы не назвал, едкие подколки в сторону «ученичка» были для Сиан обычным делом - на что Шемесс в долгу не оставался – доходило без малого до ссор… Вот только всяким шуткам есть предел, и, когда дело касается чувств, предел оный может наступить вам на хвост гораздо раньше, чем вы вообще заметите его наличие. Если бы Сиан знала, чем обернется невинный с ее стороны розыгрыш-притворство, она бы… несомненно, повторила его снова. Общение с жизнерадостной и раскованной эльфийкой надкололо кромку льда, укрывавшую душу человека, слишком часто имевшего дело со смертью. Сиан никогда не жаловала темные искусства, хоть и относилась к ним в общем счете равнодышательно – и проигрывать им в борьбе за душу Шемесса не собиралась. Интуиция подсказывала ей, что в жизни наступила очередная пора перемен.
Удача сопутствовала ей – вернее, им; выследив с помощью эльфийки магического зверя химеру, Шемесс обзавелся посохом, ставшим барьером между ним и захлестывавшей его темной энергией. А это значило, что жизнь получила больше пространства для действия – и теперь лишь пуще спешила это действие осуществить. Краткий отдых после отбытия с перекрестка закончился, и Сиан с новой порцией нетерпения устремилась в новый мир – и кто знает, куда приведет эльфийку и ее спутника эта дорога?..|Прочитать.

Сиан, бесшумно ступая меж могил, двигалась по кладбищенской территории, пристально вглядываясь в туман. Эльфийка не выглядела напряженной, но что-то охотничье в ее повадках определенно просматривалось. Под покровом ночи атмосфера стылых могил, крестов и серых памятников пробирала до костей, но ощущение это вызывало в ней не страх, а адреналиновый азарт. В конце концов, почему бы и не кладбище - не все же по лесам всяких гадов выслеживать.
Подумав, что зашла уже достаточно далеко и шансы встретить здесь по ночной поре какого-нибудь шального некроманта минимальны, эльфийка остановилась и сунула руку в поясной карман. Достав несколько узких, уже немного повядших листочков какого-то растения, быстро растерла в пальцах и поднесла к носу, самоотверженно вдыхая аромат. Глаза резануло, навернулись слезы, в носу стало холодно чуть ли не до боли.
- Уффх... - стряхнув листочки с пальцев, эльфийка тыльной стороной ладони утерла глаза и, сморгнув слезливую пелену, вгляделась в окружающий полумрак. Разочаровавшись, видимо, в своем зрении, сомкнула веки и подняла голову, медленно втянула носом воздух. Едва-едва слышный специфический запах горелой серы выдал ей направление, в котором надо двигаться. Туда Сиан и направила свои осторожные шаги...
Разглядеть в туманном полумраке яркое сияние огонька не составило особого труда, сложнее оказалось не подойти слишком близко и не выдать себя. Но запах упреждал эльфийку от лишнего шага. Сиан остановилась, взволнованно облизнув губы. Глаза ее теперь куда отчетливее различали в темноте структуру сияния. Эльфийка потянулась гибкой рукой к поясному карману, вынимая один из сюрикенов. В тусклом свете еле-еле видневшихся над туманностью звезд острая поверхность металла поблескивала темно-красным. Яд, предварительно нанесенный на них, был особого характера, предназначенный именно для охоты на эфемерных созданий. Выправив дыхание, Сиан медленно отвела руку - и резким броском отправила крохотный диск в полет к сверкающей впереди цели. Сюрикен сверкнул, пронзая сердцевинку огонька и пролетая его насквозь. Тот встрепенулся, вспыхнул взволнованно, то бледнее, то ярче - яд коснулся его, но с меньшей силой, чем следовало бы. Эльфийка прикусила губу – что-то она недомудрила с концентрированностью зелья.
Сияние стало приближаться: огонек быстро понял, что и откуда в него прилетело, и пошел в ответную атаку. Сиан скрипнула зубами и, не тратя времени, предприняла вторую попытку. Новое касание яда заставило сияние огонька затрепетать еще сильнее, частыми вспышками. До ушей эльфийки донеслось раздраженное шипение.
Сияние стремительно приближалось - третий бросок Сиан делала уже практически напрямую. Но огонек, разозленный и обожженный - яд пожирал самую его сущность, его магическую составляющую, для обычного оружия неуязвимую - вильнул в сторону, и сюрикен лишь пролетел сквозь светлый ореол, не задев хрупкой сердцевинки.
- Да когда ж ты сдохнешь-то уже, - прошипела эльфийка, быстро отступая среди могил. Достаточно сгущенный яд подействовал бы куда быстрее, но и от этого огонек не уйдет – вопрос только в том, когда. Сиан петляла, как заяц, отчего следовавший за ней по пятам огонек путался в крестах и статуях, и немного поотстал. Хотя, конечно, запутать блуждающий огонек - что-то из разряда фантастики... Эльфийка шмыгнула за стену склепа, быстро оббежав вокруг нее и выскочив огоньку, так сказать, в тыл - с сюрикеном наготове.
Четвертый бросок оказался куда удачнее, чем предыдущие. Ядовитый сюрикен пронзил огонек в самой точке его концентрации, своим разлагающим влиянием окончательно подорвав тому силы к существованию. Сияние вспыхнуло и погасло, огонек осыпался на землю золотисто-желтыми осколками. Всякая существующая энергия должна вокруг чего-то собираться, даже элементарные призраки имели смутную материальную субстанцию в своей основе, а не были лишь видением. Вот и от огонька остались более чем занятные кусочки желтого камня, которые эльфийка, присев рядом на одно колено, принялась старательно собирать пинцетом во флакон...
Она как раз закупоривала емкость плотной пробкой, когда чуткие уши, слух которых все еще был обострен запахом травки, уловили едва заметный серебристый пересыпчатый шелест за спиной. Сиан быстро кувыркнулась вбок и вскочила, оборачиваясь на второй огонек, привлеченный ее беготней от первого. Эльфийке удалось обмануть существо, и сияние ужалило в то место, где она недавно была. Поспешно отпрыгнув еще на несколько шагов, Сиан, пользуясь замешательством огонька, явно не ожидавшего такой прыти от цели, кинула в него последний ядовитый сюрикен. Расстояние сказалось положительно на точности броска - диск пронзил середину огонька, вызвав у него все те же дерганные, нервные симптомы поражения ядом. Но дело еще не было закончено - яд действовал не мгновенно, и стремление огонька к близости с эльфийкой отнюдь не радовало последнюю. Сиан продолжала быстро пятиться, готовая в любой момент уклониться от атаки неотвратимо двигавшегося к ней создания. От яда дрожь огонька все усиливалась - но когда же его доконает? Других средств защиты у нее не было. Эльфийка никак не рассчитывала, что огоньков будет двое, обычно они не оспаривают друг у друга территорию. В лесу, по крайней мере...
Сиан следила за хаотичными движениями огонька, зрачки ее нервно бегали туда-сюда. Смотреть прямо на сияние было больно, эльфийка старалась держать дистанцию, но постоянно остерегалась споткнуться на кладбищенской полосе препятствий. Она едва успела броситься в сторону и кувыркнуться через голову, уходя от нового жалящего броска. Основную опасность огонек представлял тем, кто владел магией, но и обычного человека мог обжечь серьезно, пусть и не убил бы. Это в планы Сиан, определенно, не входило.
Дрожание огонька тем временем стало более подобно истеричным броскам из стороны в сторону. Он мелькнул над самой головой нервно дернувшейся девушки и наконец вспыхнул особенно ярко – но в последний раз, осыпаясь осколками. Сиан проследила за этим, тяжело дыша. Сердце билось в ушах, но понимание того, что все закончилось, постепенно успокаивало и возвращало это биение на положенное природой место. На кладбище снова воцарилась мрачная тишина. Эльфийка поднялась с влажной земли, перепачканная в ней со всех сторон, волосы ее успели сбиться в мутную паклю. Окинув взглядом россыпь желтых камней, она все еще неестественно скованно и косо, но настойчиво улыбнулась. Вернувшись за брошенными флаконом и пинцетом, Сиан принялась набивать емкость осколками камешков до отказа. Один даже пришлось расколоть, чтобы влез... Такого количества материала ей хватит не только на свои нужды, но и на продажу тоже.
Хорошая вышла охота!|Прочитать.