- Ага. - Фыркнул Аксил, отвлекшись от худосочной спины, к которой и прикасаться-то страшно - вдруг сломает ненароком? - и отвесив Джеймсу подзатыльник. - Щаз. Сто раз. Вряд ли я вместе с желанием спасать хреновы неблагодарные миры потеряю и кусок гордости. Возиться с чьими-то потными жирными спинами? Да сразу убей! А тебе я всегда и задаром всё сделаю... ох, мой тебе совет, откормись и спортом займись, мне к тебе прикасаться страшно. Сломать боюсь.
Ностальгия, Тьма б её побрала. Ведь когда-то проделывал то же самое, но с кое-чьей более широкой и крепкой спиной, и при этом шел обмен любезностями, едкими подколами, и взглядами, полными взаимного нежного обожания.
Мрачно вздохнув, Аксил отогнал эти мысли прочь.
- Вряд ли в ближайшее время у меня будет хоть один свободный час. - Хмуро буркнул он. - Братец уж точно раздует произошедшее до размеров хреновой вселенской катастрофы, и о покое я смогу только мечтать. - Впрочем, с его действиями в этом случае Аксил будет совершенно согласен. Необходимо как можно скорее выковырять эту заразу из мира... иначе чего доброго, в скором времени спинку тереть ему будет некому, кхе. - Но как только, так сразу, отдохнуть от всех этих психов.
Потирание же плавно перешло в массаж, и Аксилу приходилось рассчитывать силы, чтобы ненароком не переломать алхимику кости. Всё-таки не привычен он к такому роду деятельности, руки с куда большим рвением и уверенностью сжимали дерво верной алебарды, нежели кое-чьи худющие плечи.
- А теперь - ты мне. - Где-то спустя минут десять одаривания алхимика блаженством заявил полудемон. Весьма внезапно, но и ему хотелось порцию кайфа, и просто расслабиться. - А то решил, что бесплатно? - Он дружелюбно оскалился.

- Ага... не узнаю. - Хмыкнул Аксил, блаженно закрыв глаза. Не сказать, что все тревоги и напасти вот так сразу взялись и забылись, но стало значительно легче и спокойнее. - Только не до той степени, чтоб мне пришлось у тебя документы требовать, о.кей? И знаешь, традиционные методы всё-таки понадежнее будут. Ну, на мой взгляд.
Ох, алхимики... судьба, чертовка, с чего ж ты ему в качестве самого надежного и лучшего друга в этом занюханном городишке послала еще одного? Пусть совершенно отличающегося от Лиара, но всё-таки. Эта тонкая нить, их связывающая, беспокоила.
"Тьма, Лиар. Не могу перестать думать о тебе." - Его сердце болезнено сжалось. И неприлично, наверное, будучи в ванне с одним, думать о другом. Хотя, что еще за девчачьи мысли? Джеймс ему друг, а Лиар... душа, жизнь, и сердце. Трудно без него порою. Тоскливо. Одиноко. До отчаяния.
- По-моему чудесно. - Пробормотал полудемон. Умел бы - замурлыкал бы от неги и приятности, но увы. Только глубоко вдохнул и расслабился, отдаваясь в кое-чьи до неприличия худые руки. Которые, как выяснилось, золотые не только в своей профессии. - Приятно.
Резко накатила ленность, и постепенно-постепенно начинала одолевать сонливость. Аксил широко зевнул, с наслаждением вконец расслабляя мышцы. И то не рассчитал, забылся окончательно, и прижался спиной к Джеймсу, положив голову ему на плечо. На краткий миг показалось, что он сейчас прямо здесь и уснет.
"Ну, нет. Еще минут пять... и всё." - Отстраненно, на сотом плане, подумал полудемон. Скорее чертова привычка отчаянно требовала хоть какого-то живого тепла в такие минуты, и он не смог отказать.

- Минда-а-а-аль? – Сонно пробурчал Аксил, принюхиваясь, и млея с шикарного ядреного сладковатого запаха. – Слушай, уважаю. Дай и мне. – Миндаль он обожал в любом виде, особенно в съедобном. Но и косметический тоже хорош.
У него проблем с собственными патлами возникло больше, чем у Джеймса. Роскошная густая и вьющаяся грива до стройной жопы это, конечно, красиво, но ухаживать – заебешся. Особенно по утрам, когда вся эта хренова краса торчит во все стороны, а уж мыть их! Дьявол, Аксил мог справиться с группой хорошо вооруженных простых людишек, с драконом, с демоном, да с кем угодно, будь только желание и удача, но намылить собственные волосы? Лучше уж стадо драконов! С демонами верхом.
  С матами сквозь зубы, но густая шевелюра таки была промыта по всей длине и сполоснута. Злобу смягчил тот же пресловутый миндальный запах, от которого хотелось урчать домашним котиком.
- Да усни. – Промывая волосы, рассеянно отозвался Аксил. Его недюжая выносливость позволяла не замечать сонливость до тех пор, пока все дела более-менее важные не будут сделаны. – Я тебя, если что, на плече до комнаты допру. – Он дружелюбно хохотнул, и еще раз окунулся. Раза два, перед тем, как с неохотой последовать за Джеймсом на холодный пол ванной. И, как и полагает существу, лишенному стыда да совести, даже не подумал о том, чтобы вначале укутаться – первым делом взъерошил полотенцем перламутровую гриву, при этом слегка откинувшись назад.
Эх, был бы здесь Лиар… не пропустил бы картину такую.
«Черт. Чего же я так часто о тебе вспоминаю, сука»? – Ведь всякий раз при упоминании этого имени душа болезненно воет.
- Угу… надеюсь. – Едва-едва подавив зевок, пробурчал он, следуя за Джеймсом в спальню. – По пробуждению мне придется бежать к начальству и разбираться, чего они там нашли. Знаешь, мне уж очень охота вставить этим козлам в жопу что-нибудь большое и колючее.
Но по прибытию в комнату с кроватью вся адекватность мигом испарилась. В голове воцарилась сущая пустота, со всего одним крохотным светлячком по имени «спать блядь немедленно!!!!». И, покорно ему повинуясь, Аксил как подкошенный рухнул на кровать, чуть не взвыв с радости. Крова-а-ать! Мягкая! Теплая! И на ней можно спать! Всё остальное – нахуй.
- Сравнил, тоже мне. – Перед тем, как отключиться, пробурчал он. – Себя, задохлика гхырового, и меня.

Проснулся он в полдень, и на удивление в бодром и активном состоянии. Первым делом по пробуждению широко зевнул, потянулся, и попытался вспомнить, какого лешего он тут вообще забыл, и чего вчера было. Вспомнив, не обрадовался – вскочил, как в жопу ужаленный, но мигом успокоился. Всё в порядке, он в доме Джеймса, сам Джеймс, живой и целый, спит рядом.
А вот ему пора. Выискивать и жестоко убивать тех, по чьей милости они вчера так вляпались.
Вздохнув, Аксил таки не сдержался от того, чтоб нежно взъерошить спящему алхимику шевелюру, и дотронуться губами до виска. Чисто по-дружески, на удачу. И всё равно он себя почувствовал отвратно, изменником каким-то. Лиара давно нет, и не факт, что будет, а всякое проявление нежности к кому-то еще Аксил подсознательно записывал себе как измену. Измену мужу, с которым они вряд ли когда-нибудь вновь увидятся.
В таких мрачных мыслях он оделся, отказался от предложенного слугами завтрака, и покинул особняк, загрызаемый дурным предчувствием.
«Новой задницы еще не хватало.»

---> Главная улица.